→ Архив номеров

Мы продолжаем публиковать результаты журналистского расследования по жалобам жителей Овидиопольского района Одесской области, связанным с проблемами усыновления и опеки (первую часть см. в «Юге» за 19 ноября).
Предваряя возможные недоумения вкупе с обвинениями, спешу сообщить, что у ребенка, о котором ниже пойдет речь, сегодня все хорошо. Он по-настоящему счастлив и находится в семье, где его считают родным. Опекун мальчика дала разрешение назвать всех в газетной публикации своими собственными именами и представить документальные фотографии.
Никому не нужный ребёнок
А поначалу жизнь крошечного Коли была голодной, холодной и безрадостной.
Как следует из решения Овидиопольского районного суда Одесской области по делу №2-1567/2004 от 13 октября 2004 года о лишении родительских прав его непутевой молодой мамы, ребенком не занимались ни она, ни отец мальчишки, брак с которым не был официально оформлен. Живописать условия, в которых появился на свет этот рыженький кареглазый малыш, не имеет смысла: алкоголизм родителей, нищета, безответственность… обычная, к сожалению, картина.
Отец Коли работал на станции «Аккаржа» составителем поездов, получил в свое время ведомственный домик от железной дороги неподалеку от железнодорожных путей. Когда стал скатываться все ниже и ниже, его забрала на родину во Львовскую область родная сестра, где он через некоторое время умер. Мать с Колей остались в Аккарже.
6 августа 2004 года, как свидетельствует упомянутое выше решение суда, пьяная мать бросила ребенка, которому в то время было два с половиной годика, на железнодорожной колее. Трагедии удалось избежать чудом — плачущего мальчика вовремя подобрали железнодорожники и поместили в овидиопольскую районную больницу. Именно тогда туда попали Наталья Владимировна Лень с Катюшей, у которой был острый бронхит. Папа Толя навещал их ежедневно. Впрочем, послушаем лучше Наташу, как тогда разворачивались события.
— В педиатрическом отделении у доктора
Осадчего находились брошенные дети. Ана-
толий очень жалел их и однажды увидел, как малыш, к которому долго не подходили, стоя в кроватке, бился головой о стену. Стук-стук-стук… Это невозможно было выдержать, — рассказывает Наталья Владимировна. — Толя подхватил мальчишечку на руки и принес ко мне. Так мы впервые увидели Колю.
Прошло некоторое время, а этот несчастный ребенок не шел у нас из головы. И вот удивительно, когда мы в очередной раз оказались с Катей в больнице, она сама привела ко мне Коленьку за руку. Представляете, он все еще находился в педиатрическом отделении и никому-никому на свете не был нужен. Коля был ровно на год младше, зато на голову выше Катюши. Дети начали постоянно играть вместе, а я, естественно, стала ухаживать за Колей, подкармливать его, в общем, заботиться, как могла.
Решение взять Колю возникло у нас с мужем само собой. Его полюбили и я, и Толя, и особенно Катя. Она не отпускала его ручку и все время повторяла: «Возьмем себе!».
Мы обратились в районо, где получили подтверждение, что у ребенка никого нет и что за ним не числится никакого жилья. Но это было совершенно неважно, потому что с двумя маленькими детьми разместиться в нашей сорокаметровой комнате было несложно, тем более что со временем, подсобрав денег, мы планировали реконструировать нашу квартиру и разделить на две комнаты.
Иосиповский сельсовет, как в те годы полагалось по закону, утвердил наше опекунство над Колей…
— А почему, собственно, опекунство, а не усыновление?
— Мы думали об этом, — включается в разговор Анатолий, — и я был готов усыновить Колю. А Наташа чисто по-житейски рассуждала, что ребенок под опекой имеет льготы, положенные сироте, и в дальнейшем это может помочь Коле поступить в вуз и получить высшее образование на бюджетном отделении. А еще она беспокоилась (надо знать Наташу с ее принципами!), что как-то нехорошо законом об усыновлении, который официально превратит детей в брата и сестру, насильно привязывать Колю к Кате. Катюша ведь у нас инвалид детства...
— Но разве он и так к ней не привязался бы? Вы меня тысячу раз извините, никогда не поверю, что, беря Колю, вы не думали о судьбе Кати, с кем она останется, когда вас не будет.
— Да, мы думали об этом. Но если бы дети вместе выросли в нашей семье в любви, в хорошей, доброй атмосфере, привязанность возникла бы естественно, без законодательной обязаловки заботиться о сестре-инвалиде, — возражает Наташа. — Мы очень этого боялись — что все будут выискивать, какую корысть имели мы в виду, беря Колю. И так в Иосиповке распустили слух, что Анатолий-де сказал: «Вот, взяли живую игрушку для нашей Кати».
— Как это?
— А вот так. Мы нарадоваться на Колю не могли. Анатолий накупил машин, пистолетов, постоянно возился с ним, играл в футбол, носил на руках, кормил с ложечки — уделял ему гораздо больше внимания, чем Кате, потому что мальчик был очень запущенный. Он почти не говорил, пачкал штанишки… Толя стирал, готовил, кормил, забирал Катюшку и Колю из садика, мы их определили в одну группу. И наш пацаненок ожил. Назвал меня мамой, Толю папой.
Когда он простудился и я была вынуждена лечь с ним в больницу, он узнал казенные стены, вцепился в меня и заплакал: «Мама, не отдавай!». У меня чуть сердце не разорвалось тогда от жалости и любви к нему. А они — «игрушку взяли»…
— Наталья Владимировна и Анатолий Иванович, ответьте мне на такой вопрос: обследовали районные власти, опекунский совет или комиссия сельсовета ваши жилищные условия перед тем, как передать вам Колю под опеку?
— Нет, этого не было, — говорит Анатолий.
— А зачем обследовать, — добавляет Наташа, — если решение об опеке принимал Иосиповский сельский совет, депутаты которого были прекрасно осведомлены, как, где, в каких условиях, каком доме, при наличии каких удобств мы живем? Да, у нас ветхий дом и одна большая комната, печное отопление и туалет во дворе — такое жилье выделили мне как учителю. И я никогда не роптала. Нельзя жить только плохим. Мы были уверены, что рано или поздно осилим все свои проблемы. У нас уже было двое детей — нам было ради кого жить.
Решением исполнительного комитета Иосипов-ского сельского совета №20 от 23 сентября 2004 года супруги Лень были официально признаны опекунами над несовершеннолетним Колей.
Пунктом 2 этого решения значилось: «Определить место проживания ребенка по месту проживания опекунов: село Иосиповка, улица Ленина, 104-в, Овидиопольский район Одесской области». То есть государство в лице местных властей признало жилищные условия семьи Лень подходящими для проживания не только ребенка-инвалида, каковым является Катя, но и ребенка, находящегося под опекой, каковым становился Коля. Ни у кого из ответственных лиц не вызвал тогда опасений и Катин синдром Дауна. Запомним эти факты, они важны.
А само решение было предъявлено мне в Иосиповском сельсовете, где до сих пор хранится досье Коли. Странно, но на руки опекунам ни один официальный документ о взятии Коли под опеку в сентябре 2004 года не выдали. «Не положено, — сказала Наташе тогдашний секретарь сельсовета Неля Анатольевна Химич, — дела усыновленных и взятых под опеку детей должны храниться в государственных органах». Наталья Владимировна, не очень разбирающаяся в юридических тонкостях делопроизводства, ей поверила. Давайте возьмем на заметку и это обстоятельство.
«Отдайте Колю!..»
В декабре, через три месяца после того, как маленький Коля вошел в семью Лень, в Иосиповке неожиданно появились две женщины. Приехали они из Великодолинского с адресом и полными личными данными опекунов Коли, полученными в службе по делам детей Овидиопольской районной администрации. Странная, я вам скажу, гласность царит в этом серьезном господразделении, особенно если учесть деликатность ситуаций, нередко возникающих в вопросах усыновления и взятия под опеку детей-сирот.
Женщины направились не по адресу семьи Лень, а прямиком в школу, где уже закончились занятия и Наталья Владимировна ушла домой, однако нашлись доброжелатели, охотно обрисовавшие картину жизни ее семьи: «девочка-дебилка», «папа работать не хочет», «взяли игрушку для своего…» и так далее. Простите, что обнародую эти оскорбительные для Натальи Владимировны, Анатолия Ивановича и Катюши сведения ради установления картины событий четырехлетней давности.       
Как призналась мне впоследствии одна из визитерок Светлана Николаевна, ехала она с кумой в Иосиповку с единственной целью — посмотреть, как живется Коле в новой семье. Но когда в школе ее, что называется, просветили, а, говоря точнее, настроили соответствующим образом, Светлана Николаевна решила во что бы то ни стало забрать ребенка из семьи Лень.
Так это было или иначе, я рассуждать сейчас не хочу, если даже Светлана Николаевна где-то и лукавит. Забегая вперед, сообщу, что ей все-таки удалось забрать Колю. Но если бы я своими глазами не увидела этого жизнерадостного общительного смешного мальчишку, болтливого и приветливого симпатягу, на которого Светлана Николаевна надышаться не может, возможно, стоило бы покопаться в ситуации подробнее. Но прошло уже столько лет. Ребенок определенно счастлив. Это подтверждают и все жители Аккаржи и Великодолинского, с которыми мне довелось пообщаться.
— Я знаю Колю с самого рождения, — рассказывает Светлана Николаевна, — работала в то время кассиром железнодорожной станции «Аккаржа», и вся его ужасная жизнь проходила на наших глазах. Папка с мамкой ребенком интересовались мало. Мы кормили Колю, одевали, лечили… Он был как сын железной дороги, знаете, как когда-то сыны полка.
Когда его мать бросила на рельсах и Коля оказался в больнице, дело о лишении ее родительских прав решалось в суде. (Напомню, решение о лишении матери Коли родительских прав было принято Овидиопольским районным судом только 13 октября 2004 года, когда ребенок уже был официально передан под опеку семьи Лень. — Авт.). Я навещала Колю в больнице и все раздумывала о его дальнейшей судьбе.
Я тогда как раз разошлась с мужем. И хоть развод официально еще не был оформлен, на моем попечении остались сын и дочь. Решиться взять Колю я все никак не могла — слишком большая ответственность. И вот однажды приезжаю в больницу, а мне говорят: его забрали. Я чуть с ума не сошла, так мне его жалко стало, так жалко. Все казалось, что у чужих людей, в чужом селе ему плохо. Вот и поехали посмотреть с кумой напару. А нас в иосиповской школе так «накрутили», что видели мы потом у Натальи и Анатолия все только в черном цвете.
Вернулась домой, рассказала своим Тане и Вадику о Коле, как ему, по моему мнению, живется в Иосиповке (они у меня уже взрослые, все понимают). А на второй день поехали с Вадиком в город за сахаром. Едем назад в маршрутке, а я все о Колечке думаю. И тут Вадик вдруг ни с того, ни с сего говорит: «Давай заберем мальчика!». Это все и решило. Боролись мы за Колю три месяца…
— Три месяца мы отстаивали Колю, — говорит Наталья Владимировна.
Она рассказала, что Светлана Николаевна приезжала к ней несколько раз, все уговаривала отдать Колю добровольно, поскольку мальчику якобы по закону принадлежит родительский дом в Аккарже, и он ей очень нужен. Может, так оно и было, не знаю. Но по поводу дома удалось узнать у начальника железнодорожной станции «Аккаржа» Валерия Георгиевича Максимова, что жилье это служебное, равно как и участок, на котором дом построен, приватизировать их невозможно и посему прецедента для подозрения Светланы Николаевны в корыстных целях быть не может.
Это же подтвердил мне и заместитель председателя Великодолинского сельсовета Александр Сергеевич Арсеев (Светлана Николаевна с семьей постоянно проживает в селе Великодолинское). А еще сказал неодобрительно, что «не понимает, с какой целью она отобрала ребенка у законных опекунов. Требует и требует теперь все время у сельсовета помощи на своего воспитанника, а у нее ведь, кроме прав, есть еще и обязанности перед государством».
Интересно, что почти те же слова, только с высшей мерой одобрения, были сказаны мне одной из сотрудниц службы по делам детей Овидиопольской райадминистрации: «Да вы не представляете, какой Светлана Николаевна опекун! Для своего ребенка вытребует и вырвет что угодно!».
Не знаю, кого больше в истинном свете представляет эта сомнительная характеристика — Светлану Николаевну или государственные власти, у которых все время надо что-то «требовать» и «вырывать».
А вот кто требовать и вырывать точно не умеет, так это Наталья Владимировна Лень. Да и муж ее, взрывной и ершистый — настоящий Чапаев, как рассказывает о нем Наташа, — так и не смог ничего «вырвать» для своей семьи.
В конце 2004 года в Иосиповку из Овидиополя неожиданно приехала комиссия из трех дам под руководством начальника районной службы по делам детей Марии Ивановны Андреевой.
— Не вошли в дом — ворвались, — рассказывает Наташа. — Муж сидел с детьми на диване и читал им книжку. Ничего не предвещало бури.
Мария Ивановна заявила непререкаемым тоном: «Вы пойдете сейчас в сельсовет и напишете отказ от ребенка». — «На каком основании?». — «На основании того, что есть другие люди, которые его усыновят!».
Никуда мы, конечно, не пошли. Анатолий возмутился, был с районными гостьями резок. И честно говоря, мы посчитали, что ничего они с нами сделать не смогут. Есть ведь справедливость. Законы. Кто же забирает ребенка из семьи, где его любят и где ему хорошо?
Светлана Николаевна продолжала атаковать нас. Меня еженедельно вызывали в Овидиополь в службу по делам детей. Андреева предупреждала: «Отдайте ребенка добровольно, мы его все равно заберем!».
На нас стали давить из районной прокуратуры, пугали, что возбудят уголовное дело, поскольку мы-де взяли ребенка с корыстной целью. Какой? Мы ведь ничего ни у кого не просили. Мы хотели только спокойной жизни для себя и своих детей…
А в сельсовете нам прямо сказали: у вас на руках ни одного документа на опеку над ребенком нет. Даже в суд подать не сможете…
Помните, вся папка с документами на Колю была оставлена в сейфе Иосиповского сельского совета? Вот когда аукнулась доверчивость Наташи.
Через три месяца семья Лень сдалась. Было невыносимо выдерживать весь этот прессинг, чувствуя себя абсолютно беззащитными перед отлаженной государственной машиной.
Они согласились отдать Колю, только попросили не забирать его из дома. Вынести кошмар этой сцены не смогли бы ни Наташа, ни Толя, ни Катюша.
Забирали его из садика. По словам воспитательниц, он кричал и отбивался. Стресс этого насильственного изымания из привычной жизни для маленького ребенка тоже оказался ужасным.
— Не могу себе простить, — глаза Наташи полны слез, губы дрожат. — Я была забитая, не могла сопротивляться, боялась за Катю, что ее никто не защитит, если с нами что-то случится…
Анатолий молча выходит из комнаты. Снова вспоминать те горькие дни ему тяжело.
«Решение №1 исполнительного комитета Иосиповского сельского совета Овидиопольского района Одесской области от 28 марта 2005 года.
1. Освободить супругов Лень от опеки над несовершеннолетним Колей в связи с определением его под опеку Светланы Николаевны (выделено мной. — Авт.), которая проживает в селе Великодолинское по адресу…
2. Признать утратившим силу решение исполкома Иосиповского сельского совета от 23.09.2004 за №20 «О назначении опекунами супругов Лень над несовершеннолетним Колей».
Председатель А.Д.Чабанюк».
Вот так. Поражает оперативность проведенной бюрократической операции: 25 марта 2005 года было вынесено решение Овидиопольского районного совета опеки о целесообразности отмены опекунства супругов Лень над Колей. 28 марта совет опеки обратился с соответствующим письмом в Иосиповский сельсовет. И в тот же день, 28 марта (как будто там этого письма ждали с нетерпением!), решение об отмене опеки было принято сельсоветовским исполкомом. Меня лично удивляет №1 этого официального решения. Неужели в конце марта, когда, по сути, уже был на исходе первый квартал нового, 2005 года, исполком принимал только первое свое решение? Или так спешили оформить это сверхсрочное дело, что за цифрами не уследили? Это ж на КАКИЕ рычаги надо было жать и КОМУ жать, чтобы так споро и ловко лишить семью Лень маленького Коли?
Две семьи — два образа жизни
Однако не посчитаю за грех повторить снова и снова: сейчас Коля абсолютно счастлив. Он забыл маму Наташу, папу Толю, сестричку Катю. И слава Богу.
И хоть передавали его безмужней Светлане Николаевне, имеющей двух детей, неотремонтированный дом и туалет-скворечник во дворе (чем же, интересно, эти условия лучше условий семьи Лень?), со временем все у них наладилось. Танечка вышла замуж по большой любви за хорошего парня. Вадик учится в профтех-училище на докера-стивидора. Коленька ходит во второй класс и радует маму отличными оценками. Светлана Николаевна разыскала его родственников во Львовской области. Они уже дважды побывали там в гостях. Хочет, чтобы ребенок знал свои корни и свою родню. И мне разрешила сфотографировать Колю и написать все, как есть. Сказала: «Свою историю, когда вырастет, он тоже должен знать».
В их доме сделан евроремонт. Куплена новая мебель, есть телевизор, DVD, компьютер. Внутренний санузел поражает современностью и формой суперсантехники. «Скворечник», правда, все еще торчит во дворе — Коля с друзьями очень даже неплохо пользуются им, чтобы не бегать домой по каждому поводу. Но так это только дополнительное удобство — а как иначе?
Дом их — полная чаша. Холодильник, подвал, полки на кухне забиты снедью. Пироги пекутся почти каждый день. Меня угощали — вкусно. Светлана Николаевна — отличная хозяйка. По ее собственному признанию, ночь не спит, если в доме есть хоть одна банка, в которой еще что-то не законсервировано.
И вкалывает Светлана Николаевна, не щадя себя. Берет кредиты и ссуды, отдает своевременно. Хочет, чтобы семья никогда ни в чем не нуждалась. Говорит: «Хочу доказать сама себе, что справлюсь».
Конечно, у Наташи и Анатолия все было бы иначе. Без евроремонта — точно, зато с дорогими редкими книгами. Без телевизора, зато с регулярными поездками в Одессу в дельфинарий, в театры и на концерты. Без ежедневных пирогов, зато с рисунками, лепкой, танцами…
Все семьи разные, с родными ли, приемными ли детьми. Потому что разные родители всяк по-своему видят свое предназначение на земле. И если Коля, судя по всему, будет стоять на этой земле крепко, сильно и уверенно упираясь в нее ногами, то Катя уже сейчас витает в облаках и даже рисует «портрет облака». Здорово это у нее получается.
История однако не окончена. Время лечит постепенно. Через год после описанных событий Наташа с Катей попали все в ту же овидиопольскую районную больницу и встретили там трехлетнего Юрочку и семилетнюю Надю, братика и сестричку, воспитанников белгород-днестровского детского дома…
Елена МАРЦЕНЮК.
Одесса — Иосиповка — Аккаржа
— Великодолинское — Одесса.
(Продолжение следует).