→ Архив номеров

Сегодня, в четвертую субботу ноября, Украина отметит День памяти жертв Голодомора и политических репрессий. В последнее время в обществе и в среде профессиональных историков широко обсуждается вопрос о том, может ли тема национальной трагедии сплотить нацию? Не стоит ли сосредоточить внимание на победах украинского народа, чтобы вытеснить из обихода образ «нации-жертвы»?
О месте Голодомора в истории
Замечу, что история любого народа состоит из побед и поражений, трагедий и триумфов. В зависимости от задач, которые стоят перед обществом и государством, акценты здесь можно расставить по-разному. В Китае, например, темы национальных трагедий (от завоевания монголами до «культурной революции» Мао Цзедуна) практически не обсуждаются.
В истории Израиля тема Холокоста двадцатого века затмевает по объему внимания все достижения и победы. В истории современной Армении одной из центральных является тема уничтожения турками более полутора миллионов армян в 1915 году. Такой же актуальной является тема многовекового истребления и дискриминации католиков в истории современной Ирландии. Причем евреи, армяне или ирландцы не считают, что память о национальной трагедии формирует образ «нации-жертвы».
Ничего подобного при утверждении памяти о Голодоморе не формируется и в Украине, хотя многие беды независимого украинского государства корнями уходят в советское прошлое, в прошлое, уничтожающее украинский народ до сих пор. Президент Кучма указом от 31 октября 2000 года недаром объединил День памяти жертв Голодомора и День памяти жертв политических репрессий одной датой.
Если вдуматься, уничтожение миллионов украинцев голодом в начале тридцатых годов прошлого века было продолжением (но не концом) коммунистического террора, войны против собственного народа, которую большевики начали в конце 1917 года и продолжали вплоть до распада СССР. Война против украинцев велась разными способами и с разной интенсивностью. Вначале — как война против Украинской Народной Республики, затем как гражданская война, потом как перманентный террор против настоящих и воображаемых противников режима.
В конце двадцатых годов «обычную» войну против народа большевики стали проигрывать. Одолеть многомиллионное крестьянство, превратить собственников в послушное стадо нельзя было только увеличением налогов и лишением политических прав. Но можно было уничтожить собственника как класс. Большевистская коллективизация конца двадцатых годов прошлого века и была юридическим уничтожением собственника, а Голодомор — физическим его уничтожением.
В Украине крестьянин-собственник составлял большинство населения и был основным поставщиком зерна и всего продовольствия в СССР. Причем со времен УНР украинский крестьянин был носителем национального самосознания, человеком, который не утратил связь с национальной культурой. Это представляло для большевиков еще большую угрозу, чем крестьянин-собственник.
Не только массовый голод
Голодомор поэтому начался не с массового истребления сельского населения, а с арестов и физического уничтожения почти полного состава Академии наук, иерархов Украинской автокефальной православной
церкви, арестов и последующего уничтожения украин-ских писателей, деятелей культуры.
За четыре года до уничтожения украинского крестьянства голодом ГПУ были сфальсифицированы обвинения, а через год проведены политические процессы над сорока пятью руководителями выдуманной чекистами Спілки визволення України (СВУ) и Спілки української молоді (СУМ).
Сегодня благодаря последовательной политике руководства Украины и, в частности, Службы безопасности Украины рассекречены практически все постановления и решения партийных и советских органов в Украине по проведению коллективизации 1927—1932 годов, которые вызвали искусственный голод и массовое вымирание населения в конце 1932 — начале 1933 года. Найдены многие документы, которые в советское время считались утраченными или уничтоженными (например, книги регистрации рождения и смерти в период Голодомора).
Из этих документов неопровержимо следует, что непосредственными исполнителями и проводниками политики коллективизации, реализации непомерных планов поставок зерна и другого продовольствия из Украины были украинские большевики, украинские чекисты и местные представители советской власти. Они чаще всего слепо и покорно выполняли распоряжения вождей ВКП(б) и лично товарища Сталина.
Тех, кто отважился даже не протестовать, а только информировать Москву о массовом голоде, немедленно смещали с должности, а то и исключали из партии. В июле 1932 года в мягкотелости и провале партийной политики в области коллективизации, а также в срыве поставок продовольствия Каганович и Молотов обвинили вообще все руководство КП(б)У. И со своей стороны приняли меры.
Почти одновременно (с августа по октябрь 1932 года) решениями ЦК ВКП(б) и Совнаркома СССР в Советском Союзе принят был ряд откровенно репрессивных законов и постановлений. Наиболее известным из них был так называемый «закон седьмого-восьмого» (7 августа 1932 года) об охране социалистической собственности. За собранные на колхозном поле несколько колосков можно было расстрелять человека или на длительный срок лишить его свободы.
Наиболее широко закон этот применяли к украин-ским крестьянам, у которых осенью 1932 года «за недопоставки» изымали подчистую все продовольствие. Причем милиция и органы ГПУ не давали крестьянам возможности покидать село в поисках пропитания. На границе РСФСР (где пищу еще можно было достать) и УССР, где свирепствовал голод, выставлены были вооруженные отряды. У тех, кто ухитрялся переходить административную границу, по возвращении в Украину заградотряды изымали все до крошки.
Закон принят, суд впереди
Ввиду того, что масштабы голода партийные и советские органы тщательно скрывали, уничтожая свидетельства и документы, ввиду того, что сводки о количестве жертв засекречивались на протяжении десятилетий, количество жертв Голодомора не удается с точностью установить до сих пор. Причем расхождения оценок — в миллионы. Но по расчетам еще советских демографов пик потерь в численности украинского народа приходится не на революцию и гражданскую войну, не на войну с гитлеровской Германией, а на 1932—1933 годы, когда никакой войны не было.
Споры о количестве жертв, о масштабах потерь населения Украины во время Голодомора в последнее время являются предметом политических спекуляций и напоминают по содержанию пляску на костях. Такой же пляской на костях является бесконечное обсуждение того, является Голодомор геноцидом или нет, хотя от того, насколько оправдан такой термин, фактически ничего не зависит, а юридически вопрос решен окончательно.
28 ноября 2006 года Верховная Рада приняла внесенный президентом Ющенко закон о Голодоморе, определивший его как геноцид украинского народа. Публичное отрицание этого факта в соответствии с законом является «надругательством над памятью миллионов», «унижением достоинства украинского народа».
Нерешенной, однако, остается проблема ответственности за совершенное злодеяние конкретных людей. Виновников мало назвать по фамилиям, определить их партийную принадлежность. Меру вины каждого должен определить суд. По факту беспрецедентного преступления СБУ на основе собранных материалов уже возбудила уголовное дело.
Если суд состоится, по масштабу он станет соперником Нюрнбергского процесса над нацистскими преступниками.
Леонид ЗАСЛАВСКИЙ.
ЗАЖГИ СВЕЧУ
В субботу, 28 ноября, одесситов приглашают принять участие в церемонии Дня памяти жертв Голодомора и во Всеукраинской акции «Зажги свечу».
Мемориальная акция пройдет на Лидерсовском бульваре у Памятного знака жертвам Голодомора в Украине 1932—1933 годов. Начало в 15.45.