→ Архив номеров

Двадцать лет назад, 14 декабря 1989 года, оборвалась жизнь Андрея Дмитриевича Сахарова, ученого и гражданина, чье имя в конце прошлого века стало знаменем мира, просвещения и прогресса.
Учёный и правозащитник
О таких людях можно сказать, что проживи они дольше, было бы другим человечество. Сейчас, в эпоху реакции и нравственной деградации, идеи Сахарова если не забыты, то популярностью особой не пользуются. Страны, в которой родился и жил Андрей Дмитриевич, нет. В государствах, возникших на ее руинах, доминируют тенденции, против которых Сахаров всю жизнь боролся, и взгляды, которые он решительно отвергал.
В каком-то приближении можно допустить, что в «новых демократиях» (не только в России) возобладали как раз взгляды оппонентов Андрея Дмитриевича и самого известного из них — Александра Солженицына, взгляды, замешанные на национальных обидах и стремлениях к политическому и культурному реваншу. Но времена меняются. Общество, угнетенное всплеском террора и хаотическими процессами в экономике, как неоднократно бывало, преодолеет болезнь и выработает противоядие, вернется к гуманистическим истокам. Помочь в этом, не в последнюю очередь, могут идеи Сахарова.
В Нобелевской речи, написанной, но не произнесенной в 1975 году, Сахаров сформулировал квинтэссенцию своего мировоззрения: «Мир, прогресс, права человека — эти три цели неразрывно связаны, нельзя достигнуть какой-либо из них, пренебрегая другими». Эту связь Андрей Дмитриевич не выдумал, не вывел из общей теории, а воплотил в своей деятельности.
Ученый, чей вклад в создание водородной бомбы отмечен был высшими наградами государства, одним из первых в СССР осознал, какую угрозу несет миру противостояние ядерных держав. И первым выступил за ограничение ядерных вооружений и запрет испытаний ядерного и термоядерного оружия. Благодаря неодно-кратным обращениям Сахарова к правительству и к первому секретарю ЦК КПСС Хрущеву в начале шестидесятых годов был заключен ряд двусторонних и многосторонних международных договоров, самый известный из которых Договор о запрете ядерных испытаний в трех средах.
Андрей Дмитриевич действовал тогда практически в одиночку, добиваясь поддержки сначала в научных кругах, а затем выходя на высшее партийное руководство. О непосредственном обращении к обществу и речи быть не могло. Общественное мнение существовало только в том смысле, что все население находилось под прессом партийной пропаганды. Исключение составляли немногочисленные одиночки, диссиденты.
В движение за права человека выступления этих людей превратились после краха «хрущевской оттепели» и отставки самого Хрущева, с первыми попытками нового руководства страны во главе с Брежневым закрутить гайки, восстановить идеологическое «единство», утраченное после двадцатого и двадцать второго съездов КПСС. К публичным протестам против ареста и суда над писателями Синявским и Даниэлем, к протестам против нарушения действующей Конституции тогда присоединились видные представители советской интеллигенции.
Поначалу Сахаров участвовал в правозащитном движении (ядром которого были диссиденты) именно как ученый. Его подпись под обращениями к советскому правительству, депутатам Верховного Совета и к Леониду Брежневу о необходимости демократизации советской политической системы и против ползучей реабилитации Сталина стояла в одном ряду с подписями советских академиков, писателей, композиторов, режиссеров. Большинство из них впоследствии отказались от открытых форм протеста, не устояли перед угрозами увольнений и расправ КГБ.
Но часть устояли. Сахаров в том числе. Причем Андрей Дмитриевич стал не теоретиком, а практиком правозащитного движения. Рубежом для него стало участие в демонстрации на Пушкинской площади в Москве 5 декабря 1966 года. С этого момента и до конца жизни повседневным делом академика Сахарова стала защита конкретных людей — тех, кто находил в себе силы независимо мыслить и сопротивляться коммунистическому режиму.
Сахаров, пользуясь статусом всемирно известного ученого, что до поры до времени обеспечивало ему неприкосновенность, организовал у себя на квартире пресс-конференции для западных журналистов, лично присутствовал на судебных заседаниях, где решались судьбы правозащитников. Он публично протестовал против безумных акций Кремля, таких как ввод советских войск в Чехословакию в 1968 году и начало «афганской войны».
Национальное и общечеловеческое
Однако воззрения Сахарова далеко выходили за рамки собственно правозащиты. В «Размышлениях о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе» он выразил убеждение, что ни одна страна не может решить свои проблемы в отрыве от общечеловеческих. Там же он поддержал теорию, широко распространенную в либеральных кругах Запада, но «запретную» в Советском Союзе, — теорию конвергенции, мирного сближения и взаимопроникновения социализма и капитализма, слияния их в свободное общество со смешанной экономикой.
Сахаров закончил эту работу в июне 1968 года, а в августе прогноз мирного сближения не выдержал испытаний — советские танки раздавили «Пражскую весну». Бессмысленная холодная война продлилась на двадцать лет. Под конец застойного двадцатилетия Сахарова лишили всех званий и наград, отправили в ссылку и едва не уморили во время изгнания. А теорией конвергенции, политического плюрализма и интеллектуальной свободы под занавес семидесятилетнего правления коммунистов как спасательным кругом пользовался какое-то время Горбачев.
Ничего путного из внедрения в жизнь идей плюрализма не вышло. Время, когда сохранялась возможность мирной трансформации «реального социализма», было безвозвратно упущено. Сахарова вернули из ссылки в Москву, избрали делегатом Съезда народных депутатов СССР, но его деятельность в составе так называемой Межрегиональной группы депутатов, попытки предложить свой план изменений общественного и государственного устройства утонули в желании партийно-хозяйственной номенклатуры сохранить статус-кво.
Андрей Дмитриевич не дожил до того времени, когда тупость коммунистических «вождей» привела к последнему акту агонии режима — августовскому путчу 1991 года и его следствию — развалу советской империи. Образование на территории бывшего СССР по форме демократических, а по сути национальных государств потребовало теорий, в корне отличных от сахаровских.
Основу этих теорий заложил соратник Сахарова по борьбе с коммунизмом, но оппонент во всем прочем Александр Сол-женицын. В сентябре 1973 года Александр Исаевич написал знаменитое «Письмо вождям Советского Союза», где утверждал, что страна не дозрела до демократического строя, а быстрая демократизация и стремление усвоить западный образ жизни приведет ее к хаосу.
Реакция Сахарова на это письмо была необычно жесткой: «…националистическая и изоляционистская направленность мыслей Солженицына, свойственный ему религиозно-патриархальный романтизм приводят его к очень существенным ошибкам. …В значительной части русского народа и части руководителей страны существуют настроения великорусского национализма, сочетающегося с боязнью попасть в зависимость от Запада и с боязнью демократических преобразований. Попав на подобную благоприятную почву, ошибки Солженицына могут стать опасными».
Насколько опасными стали эти ошибки, стало ясно тогда, когда Россию в качестве президента возглавил чекист, который по сей день управляет братской страной на посту премьера — национального лидера. Еще раньше по пути антизападного авторитаризма пошла соседняя Беларусь. Идеи Сахарова в этих странах временно не востребованы. А в Украине они актуальны. И будут актуальны у нас до тех пор, пока страна сохраняет перспективу демократического развития.
Леонид ЗАСЛАВСКИЙ.