→ Архив номеров

95-летний Пётр Курочкин на преподавательской работе
уже семьдесят лет, из них сорок —
в Одесском техникуме промышленной автоматики
«Я рвался в кавалерию…»
Его крутой нрав и железный характер знают несколько поколений, он жил при нэпе и видел плоды коллективизации, участвовал в Великой Отечественной войне, удостоен множества наград и всю свою жизнь посвятил вооруженным силам.
В канун Нового года Петр Григорьевич Курочкин отметил тройной юбилей — свое девяностопятилетие, семидесятилетие педагогической деятельности и сорок лет работы в Одесском техникуме промышленной автоматики. К этим солидным датам можно прибавить еще одну — девять десятилетий общего трудового стажа!
— Все очень просто, — поясняет полковник в отставке. — Ведь начал работать, будучи пятилетним мальчишкой. Тогда папа приобщил меня к сельскому хозяйству — вместе с ним пахал и сеял в Михайлове, что в Московской области. Там я родился и учился в школе, в которую пошел в семь лет. Неизвестно, как сложилась бы моя судьба, не появись в селе преподаватель педагогического техникума Нина Васильевна Ушакова. Учительница музыки и пения ходила и приглашала ребят на подготовительные курсы. Обязательное условие — не меньше семи классов базового образования, а у меня четыре с «обрубленными концами» из-за занятости на сельхозработах. К тому же отец всячески противился моему отъезду. Не хотел лишаться помощника: когда он организовал (а потом возглавил) местный колхоз «Ударник», я был агитатором среди молодежи. Но мать — молодец, настояла! Однако меня интересовал отнюдь не педтехникум, а подготовительное обучение для получения военного образования.
Петр с детства грезил погонами, мечтал служить на границе. Но сначала паренька, рвавшегося в военное училище, браковали различные комиссии. Кандидатом его считали неподходящим: мол, мускулатура слабовата, в армии не служил...
— Отбор тогда очень строгим был, — говорит Петр Курочкин. — Как сейчас помню врача по фамилии Соколов. Сукин сын с усиками! Я все время трясся перед ним...
Помимо жесткого отбора, затрудняло поступление и то, что военных училищ было мало, а пограничное только одно — в Харькове. Еще следовало кандидатский стаж получить, я же мечтал не просто о зеленой пограничной фуражке, в кавалерию хотел! В конце концов после множества перипетий, пройдя комиссию при Московском военном округе, поехал проходить кандидатский стаж в девятнадцатый Альевский пограничный отряд — на старую советско-польскую границу.
Петр Григорьевич отлично помнит школу молодых командиров. Плохонькое питание и регулярные (два-три раза в неделю) двадцатипятикилометровые марш-броски. Будущие офицеры бежали кросс в противогазе, переправлялись через речку и на противоположном берегу стреляли по движущейся цели.
Но очередная медкомиссия вновь за-браковала кандидата Курочкина — заявили, дескать, сердце никудышное. Тем не менее спустя несколько месяцев, когда проходил дополнительный набор, в Харьков-ское пограничное училище он все-таки поступил. После окончания училища просился на Халхин-Гол (горячая точка возле границы с Маньчжурией, где разгорелся вооруженный конфликт между СССР и Японией), но вышестоящее руководство оставило подающего надежды молодого человека на преподавательской работе. Вначале он был назначен командиром солдатского сабельного эскадрона, а через полгода, в конце 1939 года, стал начальником тактики, военной топографии и других военных дисциплин.
Медаль за отвагу
Он всегда был рядом со своими учениками: и в конном строю, и в пешем, в низинах и на высотках. Обучая курсантов премудростям военного дела, совершенствуя личное мастерство, задумал поступать в профильную академию, но...
— Война нас застала в шестидесяти километрах от Харькова, в военных лагерях, что в Писаревке под Волчанском,
— вспоминает Петр Григорьевич. — Воскресным днем мы в клубе слушали речь Вяче-слава Молотова, после чего по тревоге «на коня» отправились на зимние квартиры. Собрались на фронт. Но из Москвы пришло распоряжение — оперативно готовить сокращенные учебные курсы, работать по подготовке офицерских кадров.
В августе 1941-го фронт подошел совсем близко. Против фашистов выступили… желторотые юнцы: на московском направлении — кремлевские курсанты, а на подольском — пехотные и артиллеристские училища задержали армию Гудериана. (Гейнц Гудериан — немецкий генерал, командующий танковой армией. — Авт.).
Под Харьковом наши бойцы, отходившие от границы, попали в окружение. Все было мобилизовано на создание нового фронта — от нашего училища, училища старшин красных командиров, двух авиационных и других требовалось не пропустить врага. Солдат и офицеров Советской армии, прорвавшихся через окружение, нужно было объединять в отряды. Кроме того, следовало обеспечить эвакуацию заводов промышленных гигантов — Харькова, Днепропетровска, Запорожья...
Немецкое командование проводило разведку боем специальными отрядами. Один из них пытался прорваться на Харьков — аккурат через участок, где я был со своим эскадроном. Тот разведывательный дозор — мотоцикл с офицером и машину с пехотой (человек тридцать) — мы не пропустили. Из них в живых остался только офицер, которого мне поручили доставить в областной центр. Там в это время в нашем училище создавался новый штаб во главе с маршалом Семеном Тимошенко. Ему-то я лично и представил взятого «языка». Семен Константинович меня обнял и поблагодарил… (смахивает слезу).
Потом выяснилось: эскадрон под руководством Курочкина уничтожил фашистский отряд, задачей которого была разведка дорог от Харькова на Кавказ, в обход городов Донбасса. Командование оценило решительные действия молодого преподавателя. Маршал Тимошенко лично вручил ему медаль «За отвагу» — первую боевую награду будущего полковника.
После продолжительных боев на Южном фронте Курочкин получил приказ отбыть в тыл. Сделав тысячекилометровый переход от Днепра к Волге, Петр в составе училища эшелоном прибыл в Среднюю Азию — на место, где создавался фронт учебных заведений военного профиля, чтобы подготовить кадры для действующей армии. Пять раз он подавал рапорты об отправке на передовую. И столько же получил отказов. Начальство не желало расставаться с опытным педагогом. Корили за несознательность: мол, для передачи опыта с фронта отзывают знающих офицеров, а ты от важной работы пытаешься увильнуть… У некоторых педагогов-офицеров сдавали нервы — они мечтали громить фашистов, а вместо этого вынуждены были «прохлаждаться» в Ташкенте. Один, чтобы осуществить задуманное, «потерял» табельное оружие, и достиг цели — отправился на фронт в составе… штрафного батальона. Сейчас это кажется смешным, но больше пуль военные за непослушание боялись лишиться партбилета — страшное наказание по тем временам. Случись такое, и об офицерской карьере Курочкину пришлось бы забыть навсегда.
От начальственного гнева его спасало лишь доброе отношение руководства училища, всячески пытавшегося по-хорошему угомонить «буйную голову». Тщетно. Курочкин все-таки нашел лазейку, чтобы попасть на передовую: перешел на службу в эвакуированную в Ташкент военную академию имени Фрунзе, где формировались сокращенные командные курсы. Для слушателей курсов — прямая дорога на передовую.
— За счет нас пополняли командирские потери на фронте, — продолжает Петр Григорьевич. — Мы учились и воевали одновременно. Полным ходом шла полноценная образовательная работа, которая сопровождалась фронтовой практикой, откуда возвращались не все... Нас посылали туда, где готовился серьезный удар и требовались офицерские резервы.
Память собеседника поражает. Он в деталях описывает последнюю крупную операцию, в которой ему довелось участвовать во время войны, — Ясско-Кишиневскую — по уничтожению фашистской группировки «Южная Украина». Он не просто называет фамилии и имена вражеских и советских офицеров, а подробно рассказывает о военных действиях, связанных с этой операцией. Рассказывает о боях в районе Тыргу-Няму (райцентр Молдавской ССР), где получил ранение, но, сбежав из лазарета, вновь ринулся в бой. На коне! Как положено истинному кавалеристу.
— С «фронтовой практики» не вернулись почти половина слушателей училища: одни погибли, других демобилизовали после тяжелого ранения. Вот такая была учеба… — говорит Петр Григорьевич.
«Жизнь течет, как вода.
Так и выльется вся»
Военную академию имени Фрунзе он окончил в 1946 году. С отличием, с золотой медалью и занесением имени на почетную доску академии. Потом была должность первого заместителя начальника пограничного училища в Харькове, аналогичный пост в Алма-Ате. Руководил отделом боевой и оперативной подготовки штаба войск Тихоокеанского пограничного округа, в ведении которого территория от корейско-китай-
ской границы до Северного полюса и от Красноярска до берегов Америки. Он не понаслышке знаком с климатом Командоров, Курил, Сахалина. Там, на Тихом океане, отслужил пятнадцать лет. Его знала вся граница, все пограничники — его выпускники. 
— Мне запомнились многие ребята,
— смахивает слезу Петр Григорьевич. — Например, был на курсах младших лейтенантов Меркулов. Он дослужился до генерала, командовал войсками Казахского погранокруга, позже руководил училищем. Получил от своего бывшего ученика массу писем, приглашений на юбилей учебного заведения, но поехать, увы, не смог.
Помню курсанта по фамилии Шоша, присланного с границы на переподготовку. Очень способный ученик. Как-то он мне, тогда еще лейтенанту, сказал: «Мы вас очень любим, но нам с вами очень тяжело...». Потом долго с ним переписывались. Он писал: «Благодарю вас за знания…». На войне Шоша прославился — командовал пулеметным эскадроном.
Таких меркуловых и шош очень много. Всех не перечислить. Некоторые воевавшие вместе со мной плечо к плечу погибли... Многие уже умерли. Жизнь течет, как вода. Так и выльется вся.
После нескольких десятилетий службы военный педагог был мобилизован в Одессу. Впрочем, об отдыхе он и не помышлял. Делясь опытом со здешними пограничниками, объездил все региональные заставы и КПП, а с 1970 года — военрук Одесского техникума промышленной автоматики.
Как-то он шел по улице Черняховского, навстречу — пожилые бородачи. Увидев Курочкина, кинулись на шею: «Товарищ полковник, миленький!». Оказалось, «незнакомцы» — его бывшие ученики. Они, состоявшиеся личности, «душили» наставника в объятиях, не стесняясь слез.
Его часто останавливают такие же «незнакомцы»: здороваются, расспрашивают о делах, жмут руку. Шутка ли, за сорок лет преподавания в техникуме его уроки посетили тысячи студентов. Тысячи! Многих мальчишек и девчонок уже не узнаешь — взрослые дяди и тети. Но постарев, они отлично помнят, как под строгим взглядом военрука на скорость собирали-разбирали автомат Калашникова и писали контрольные по гражданской обороне. Пряча учебники и шпаргалки в столы, «скатывали» ответы на вопросы и свято верили: полковник Курочкин (а студенты величали его исключительно по званию и фамилии) ничего не замечает. Глупость! Он всегда все видел. Просто жесткий взгляд и громовой голос, подобно защитной плащ-палатке, скрывали доброе сердце и любовь к ученикам. В конечном итоге, несмотря на многочисленные замечания и текущие двойки, почти всем, включая хулиганистых пацанов, ставилось «отлично».
— Я верю в возрождение былой мощи украинской армии и считаю, что военному делу должны обучаться только лучшие из лучших, — говорит Петр Григорьевич.
— Вот у меня все умницы были. Судите сами. Разборку-сборку оружия положено производить за тридцать секунд, а мои студенты в техникуме делали это намного быстрее: у наших юношей рекорд — пятнадцать-шест-надцать, а у девушек — четырнадцать секунд! Жаль, что, согласно учебному плану, девочки больше военное дело не изучают. Плохо это…
«Любовь —
вот без чего нельзя обойтись»
Ветеран Великой Отечественной войны и Государственной пограничной службы Украины отмечен многими наградами: орденом Отечественной войны, двумя орденами Красной Звезды и двумя Богдана Хмельницкого, медалями «За отвагу!» и «За охрану границы». Еще он с гордостью показывает кортик. Это атрибут к форме, в которой Петр Григорьевич участвовал в Параде Победы, состоявшемся 24 июня 1945 года в Москве. Рассказывая о том, как был удостоен чести маршировать по Красной площади в числе лучших советских воинов, он с ностальгией вспоминает о своей боевой подруге — кавалерийской шашке.
Петр Курочкин богат не только орденами и медалями: его поздравляли с юбилеем дочь и зять, любимые внуки Виталик и Вика, правнук — четырехлетний Сереженька.
— Виталика называю Орёликом, я его просто обожаю, — в голосе Петра Григорьевича появляются нежные нотки. — Ему уже тридцать два. Получил два высших образования, одно из которых — юридическое, он нынче в звании майора трудится заместителем начальника одного из отделов Главного управления МВД Украины в Одесской области. Моя любимица Викуля — студентка пятого курса академии связи, красавица и отличница. Увы, меня девяностопятилетнего не увидела супруга. Нина Владимировна скончалась двадцать лет назад от сердечного приступа. От такой же болезни умер мой старший сын…
Петр Григорьевич почти никогда не улыбается. Говорит, мол, военным не положено. Несмотря на свой солидный возраст, активно участвует в ветеранском движении Южного регионального управления Государственной пограничной службы Украины. Его авторитет непререкаем, что подтверждают и сотрудники техникума промышленной автоматики, в котором он продолжает преподавать. На работу добирается исключительно трамваем — другой транспорт Курочкин не признает. И несмотря на то, что глаза его давно утратили былую зоркость, категорически против провожатых, разрешая родным лишь вечером встретить его на трамвайной остановке. Его боевой дух не сломили ни война, ни семейные беды, ни возраст. «Любовь — вот без чего нельзя обойтись», — утверждает полковник Курочкин.
За многолетний плодотворный труд, значительный личный вклад в дело военно-патриотического воспитания молодежи и по случаю 95-летия со дня рождения преподаватель военной подготовки Одесского техникума промышленной автоматики
Петр Григорьевич Курочкин награжден
«Знаком почета» одесского городского головы. 
Лариса КОЗОВАЯ.