→ Архив номеров

Профессионалов можно вычислить по конкретике слов и поступков. Болтать всуе они не любят, но на контакт идут с готовностью, потому что им всегда есть о чем рассказать и чем поделиться, пропуская ситуацию, что называется, через собственное сердце. А иначе нельзя: не вложишь в свою работу сердце — не достигнешь того, чего достиг, коль числишься профессионалом. Все это — мои мысли о Людмиле Швыревой, начальнике службы по делам детей Одесской областной государственной администрации.

На чиновника эмоциональная и улыбчивая Людмила Александровна похожа мало. Но характер (еще какой!) чувствуется в ней уже при общении по телефону. А при встрече понимаешь, что главная ее черта — неравнодушие. Ничего удивительного, Людмила Швырева занимается в основном судьбами самых обездоленных детей, зачастую оказавшихся никому не нужными уже при рождении, а иногда сиротствующими при наличии непутевых мам и пап. Задача возглавляемой ею службы — сделать так, чтобы как можно больше из них забыли горький вкус сиротства.
Каюсь, пришла я к Людмиле Александровне в надежде выведать «горячие» факты и сентиментальные истории о детишках, попавших в беду, которых у ее службы немерено. Но получилось, что разговор Швырева повела сама без всяких моих вопросов. И я поддалась ее мощному, прямо-таки педагогическому напору. Было интересно. И оказалось, что очень многие нововведения в деле опеки и воспитания детей-сирот, контролируемые государством, мне неизвестны. Не ошибусь, предположив, что неизвестны они сегодня и большей части нашего общества.
— Как ни странно, служба по делам детей в структуре исполнительной власти — одна из самых тяжелых, несмотря на то, что под ее деятельность государством приняты отличные законы, которые действуют и которые четко регламентируют все аспекты защиты прав ребенка, — говорит Швырева. — Очень тяжело нам работать в эмоциональном, психологическом плане. Ведь каждая история, которой нам приходится заниматься, — это, как правило, трагедия маленького человека. И иммунитета, привычки к детскому горю в себе не выработаешь.
Хочу подчеркнуть, что в сфере внимания нашей службы находятся не только дети-сироты или дети из неблагополучных семей, но и все без исключения дети нашего региона, права которых кто-то пытается ущемить. Однако беды, в которые они попадают, по моему глубокому убеждению, чаще всего происходят из-за родителей. Причем мамам и папам не обязательно быть пьяницами или какими-то асоциальными элементами. Совсем недавно мне пришлось вплотную заниматься разводящейся парой, состоятельными, образованными, прекрасно устроенными в жизни молодыми людьми, которые никак не могли поделить свою двухлетнюю дочь. Они бегали по судам, собирали компромат, искали ушлых адвокатов и периодически воровали друг у друга несчастную девочку, которая уже была издергана до состояния постоянной истерики. Мне пришлось серьезно пригрозить им лишением родительских прав, потому что ничего хорошего при таком отношении к ребенку девочку не ждет. К сожалению, подобное в наши дни становится системой. Бесконечные суды из-за детей, попытки отобрать ребенка, чтобы крепче насолить друг другу, все на надрыве, на скандале, а между дерущимися мамой и папой — малыш, который, по сути, никому не нужен.
— Ваша служба каким-то образом участвует в подобных судебных процессах?
— Обязательно. Мы, как правило, выступаем третьим лицом, представляющим интересы ребенка.
— Людмила Александровна, может, я и не права, но журналистская работа, наблюдения в интернатах, детских домах, лагерях отдыха, на всевозможных детских праздниках в последнее время убеждают меня, что дети-сироты окружены большим вниманием и имеют гораздо больше возможностей для развития, чем дети из обычных среднестатистических украинских семей, как правило, живущих весьма скромно. В условиях кризиса накормить ребенка, обеспечить ему самое необходимое, оплатить кружки, спортивные секции, даже купить билет в кино или театр стало труднее. Да что далеко ходить — воспитанники интернатов сегодня стопроцентно охвачены отдыхом в оздоровительных лагерях, а большинство «домашних» детей слоняются во дворах из-за невозможности приобрести дорогие путевки.
— Знаете, никому из «домашних» детей я не пожелаю всех льгот и привилегий вкупе со статусом сироты. Да и сами воспитанники интернатов и детских домов отдадут все, лишь бы иметь нормальную семью. Но вы правильно заметили — еще никогда в нашей стране так серьезно не занимались этой категорией детей. В государственном масштабе действует личный проект Президента Украины, на местах все  тоже под строжайшим контролем. Интересы детей отстаивают все отрасли государственного права: Гражданский, Семейный, Жилищный кодексы и так далее, а наши специфические законы выписаны так, что с ними можно работать и получать результат.
Сегодня органом попечительства каждого ребенка-сироты до восемнадцатилетнего возраста, а иногда и после его официального совершеннолетия являются райадминистрация или горисполком по месту его регистрации. Они же обязаны обеспечить сироту жильем, когда ребенок начнет самостоятельную жизнь. Более того, персональную ответственность за каждого такого ребенка отныне несет глава  этой райадминистрации или горисполкома. Ребенок может переехать в другой район, даже другую область, но ответственность за него с первого лица органа самоуправления по месту его первичной регистрации никто не снимает. Наш губернатор Николай Сердюк даже требует, чтобы папка со списком подопечных детей-сирот постоянно находилась на столе у глав райадминистраций Одесской области — это помогает им заниматься нуждами сирот постоянно.
Еще одна важная деталь. Раньше вопросами помощи детям-сиротам занимались советы опеки и попечительства при райадминистрациях, в ведении которых находились и взрослые недееспособные и социально не обеспеченные граждане. В соответствии с постановлением Кабинета министров Украины от 17 сентября 2008 года, все детские проблемы переданы специально созданным комиссиям по защите прав детей, председателями которых являются исключительно главы администраций, а членами — начальники управлений. Это очень удобно: если у ребенка возникают какие-либо проблемы со здоровьем, образованием, жилищным или земельным обеспечением, все решается сразу и на месте. То есть ответственность за детей-сирот стала адресной, и это сразу дало конкретные результаты.
— Много ли усыновлений детей-сирот происходит в последнее время?
— Намного больше, чем еще несколько лет назад. Только за первое полугодие в Одессе произошло пятьдесят два усыновления детей-сирот, и сорок пять из них взяты под опеку. Причем если раньше усыновителями в основном выступали иностранные граждане (особенно эта тенденция проявлялась в крупных областях — Донецкой, Днепропетровской, Одесской даже Кировоградской), то в этом году первенствовать наконец стали наши отечественные усыновители. И здесь тоже положительную роль сыграли изменения в законодательстве Украины.
С 1 января 2009 года вошли в силу два изменения в законе, позволившие стимулировать опекунство более весомо. Одно из них гарантирует ежемесячное получение двух прожиточных минимумов каждым усыновленным ребенком вне зависимости от формы опекунства, под которую он подпадает. То есть все дети-сироты, находящиеся и в приемных семьях, и под опекой, и в детских домах, и в интернатах при сохранении положенных пенсий и льгот будут получать еще и 1402 гривни.
Сейчас на выходе государственная программа «Деньги ходят за ребенком», которая даст возможность финансировать по этой схеме и воспитанников интернатов. Два прожиточных минимума будут приходить в интернат на каждого ребенка конкретно, а не общей суммой, как практиковалось всегда. Райадминистрации обязаны получать эти деньги и строго по списку распределять в соответствии с формами опеки на каждого ребенка. Система — супер! Она саморегулирует и самоконтролирует весь процесс обеспечения детей-сирот. Злоупотребления в ней просто невозможны: если хоть один ребенок положенных денег не получит, виновного найдут сразу.
— А опекунам начисляется пенсионный стаж, и тридцать пять процентов от двух прожиточных минимумов, полученных на воспитанников, считаются их личным вознаграждением. Кроме того, не следует забывать, что при усыновлении приемные родители получают такую же сумму, как при рождении первого ребенка.
— Людмила Александровна, а не возможны ли финансовые злоупотребления в приемных семьях? Вы говорите: «тридцать пять процентов» положено опекунам. Кто же их проконтролирует, эти проценты?
— Официально считается, что приемные семьи и детские дома семейного типа предоставляют услуги государству по воспитанию детей. В приемной семье должно быть пять детишек, включая своих несовершеннолетних детей. В детском доме семейного типа допускается до десяти детей с учетом собственных. Вот на всех этих ребятишек в семью и заходят государственные деньги. Но прошу заметить: в любом случае это семья, со своими потребностями и тратами. Никто не контролирует в подобных семьях каждую копейку, но они находятся под постоянным социальным сопровождением — психологов, правоведов, педагогов. Социальная служба помогает в решении малых проблем, на уровне семьи и школы, если возникают более сложные случаи, подключаются комиссии по правам детей, главы администраций. Сейчас пустить дело на самотек не позволят никому.
— Были ли случаи, когда усыновители не оправдали возложенного на них доверия?
— Четыре года назад у нас произошла ликвидация семейного детского дома в Беляевском районе. Он просто не состоялся как семья. Других подобных случаев я не знаю.
Но в жизни бывает по-разному. Недавно, например, в Овидиопольском районе папа бросил приемную семью. К сожалению, наши мужчины оказываются намного слабее женщин, когда надо вкладывать в детей не только душу, но и вполне конкретные силы. А вот мама от своих приемных пяти детишек не отказалась. Это удивительная женщина, сама доброта и отзывчивость, она просто создана природой, чтобы быть многодетной матерью. Конечно, мы будем всеми силами помогать и сделаем все, чтобы у этой семьи было как можно меньше проблем.
И другой экстраординарный случай недавно произошел в том же Овидиополь-ском районе. Там нормальная семья усыновила деток с отклонениями в психическом развитии. Пока дети были маленькие, все шло нормально, но когда дошло до школы, педагоги убедили родителей определить их в интернат. Но надо видеть их маму, рыжую, как огонь, горячую, порывистую, безумно любящую своих приемных детей. Она выдержала без них ровно три месяца, а потом просто приехала и забрала домой: «Никому их не отдам, буду платить учителям, сама буду заниматься, но страдать без мамы мои маленькие не будут!». Мне пришлось улаживать эту ситуацию с директором интерната, и я однозначно на стороне матери.
— Интересно, за границей существует институт приемных семей?
— Там патронатные семьи. Совершенно другая система: никого не лишают родительских прав и усыновления не происходит. Просто государство забирает детей под свое крыло и содержит их, передавая в семьи, где детям будут созданы необходимые комфортные условия. Я изучала опыт патронатных семей в Турции и должна вам сказать, что там все организовано просто на феноменальном уровне.
Вообще, опыт других государств изучать полезно. Мне очень импонирует белорусская система, когда лишенных родительских прав папашек и мамашек обязывают платить алименты на ребенка до его совершеннолетия. Их ставят на учет в центры занятости, немедленно обеспечивают работой и, если они уклоняются от нее, привозят на рабочее место с милицией. Хочешь не хочешь, а будешь работать и платить. Такая же система отлично действует в Англии. А у нас рожают, бросают и не несут никакой ответственности.
— А что-то можно позаимствовать у нас в организации опекунства над детьми-сиротами?
— В Украине накоплен самый передовой опыт создания детских домов семейного типа. Мы по-настоящему можем гордиться этим.
— На что еще следовало бы обратить внимание наших читателей, говоря о проблемах усыновления детей в Одесском регионе?
— В службе по делам детей Одесской областной государственной администрации полностью накоплен банк данных о детях, подлежащих усыновлению или другой форме опеки. Любой потенциальный усыновитель может прийти к нам, и мы поможем подобрать ребенка.
С 2005 года, после введения в действие Семейного кодекса, в Украине не существует формы отказа от ребенка. Раньше мама бросала ребенка в роддоме, писала об отказе заявление, но мы искали ее, пробовали уговаривать, выбивали документы, оформляли справки, потом, если ничего не получалось, лишали родительских прав через суд. Горе-мамаши в целях конспирации нередко назывались в роддомах вымышленными именами.
Сейчас все проще. Если в течение двух месяцев мама не объявляется и никаких документов нет, ребенок оформляется на усыновление.
Ситуации, конечно, бывают всякие, и мы относимся к ним с пониманием. Молодые девочки после рождения малыша могут написать заявление, чтобы он некоторое время побыл в доме ребенка, пока мама встанет на ноги. У нас созданы социальные центры помощи матери и ребенку, где помогут вещами малышу, предоставят приют, работу маме, окажут юридическую поддержку. Есть социальные службы и при родильных домах, которые сразу берут молодых растерявшихся мам под опеку. Лишь бы ребенка не бросили. Поверьте, любая черная полоса в жизни в итоге может оказаться вашей взлетной полосой. Думайте, прежде чем отказаться от самого дорогого в жизни — вашего крохи ребеночка.
Не могу в связи с этим не напомнить и о том, что для детей-сирот, достигших совершеннолетия, созданы центры реабилитации. У нас в Одессе такой центр функ-ционирует на Сортировочной. Там можно жить, получать питание, одежду, юридиче-ские консультации и так далее. Для ребят, вышедших из интернатов и по тем или иным причинам оказавшихся в сложной ситуации, зачастую это серьезная поддержка.
А в коммунальном предприятии по учету бездомных граждан можно получить прописку. Мало ли что бывает в жизни — прописка дает возможность сироте встать на квартирную очередь. А наши льготники дети-сироты получают жилье регулярно. Телефоны и адреса всех этих учреждений можно легко узнать в городской телефонной справочной по номеру «109».
Не стесняйтесь стучаться во все двери, приходите в нашу службу, которая находится на втором этаже здания Одесской облгосадминистрации на Канатной, 83. Не помогают только тем, о ком не знают.
— Людмила Александровна, вы по своему статусу занимаетесь все больше чужими проблемами, а у вашей службы они есть?
— Их полно! Во-первых, наши родные суды. Система настолько неповоротлива и забюрокрачена, что соблюдение всех формальностей тянется буквально годами. Работники службы по делам детей вынуждены тратить время на хождение по судам, а коэффициент полезного действия от всех этих хождений ничтожен. А ведь за каждым делом — судьба ребенка, которая, соответственно, годами не решается. Разве это не вопиющая проблема?
Во-вторых, мы постоянно сталкиваемся с так называемой проблемой постсоветского пространства. Допустим, есть неблагополучные дети, которых необходимо срочно забрать из семьи. Но выясняется, что их родители — переселенцы из Молдавии, никаких документов у них нет, гражданства нет, у детей, естественно, отсутствует свидетельство о рождении… И знаете, что мы вынуждены делать, чтобы соблюсти закон и решить судьбу этих бедных детей? Восстанавливать свидетельства о рождении и паспорта мамашки и папашки, их гражданство, затем лишать их родительских прав в соответствии с гражданской принадлежностью (в данном случае в Молдавии), и лишь после этого дети могут получить официальный статус в Украине и быть определены в интернат, под опеку или на усыновление. Содержать таких ребят в приюте мы можем не более трех месяцев. А так как вся эта волокита тоже тянется очень долго, мы невольно нарушаем закон. Прокуратура об этом знает. Спасибо, не наказывает.
Еще одна наша насущная проблема — кадры. Работают в службе по делам детей в основном учителя и юристы. А нужны специально подготовленные социальные педагоги. Специалисты с такой записью в дипломах о высшем педагогическом образовании к нам приходят из Одесского пед-университета и национального университета. Но Боже мой, как же далеки они от жизни, абсолютно никакой практики!
Я неоднократно предлагала руководству этих вузов читать спецкурсы по социальной педагогике или хотя бы давать этот материал факультативно. Но преподавать должны наши работники, чтобы студенты получали прикладные знания, проверенные жизнью. Они нужны везде: в школах, интернатах, службах по делам детей, подобных нашей, управлениях по делам семьи и молодежи… Как видите, спрос большой, а специалистов нет.
Кадровые проблемы мы пытаемся решать самостоятельно — постоянно проводим семинары, коллегии, профессиональное обучение молодых специалистов. Но это капля в море. В подготовке специалистов нашего профиля нужна поддержка на государственном уровне.
— А в системе воспитания детей-сирот в интернатах и детских домах вы видите проблемы?
— Их тоже немало. Но главная — в интернатах и детских домах мы целенаправленно растим потребителей. С семи лет ребенок там ни о чем не думает. Он не в состоянии самостоятельно обслужить себя. Не знает, как и каким трудом зарабатываются деньги. У таких детей не вырабатывается чувство ответственности ни по отношению к себе, ни по отношению к окружающим. Как бы они себя ни вели, чтобы ни натворили, их оденут, обуют, накормят и вовремя уложат спать. И за них решат, как они проведут выходной день, куда поедут отдыхать летом, куда пойдут учиться после окончания школы. Вот потому-то среди них столько неудавшихся судеб. Их не учат жить за счет своих усилий и сопротивляться неблагоприятным обстоятельствам.
Недавно ко мне приходил мой бывший воспитанник по четвертому интернату Саша Бондаренко, который, кстати, стал отличным механиком по обслуживанию автомобилей. Так он признался: «Людмила Александровна, я раньше думал, что все мне должны»…
— Как же вы были связаны с четвертым интернатом, вы там преподавали?
— В течение семи лет я была там директором. Вообще, в моей жизни все сложилось вне зависимости от моих желаний. Родом я из Новосибирска. В Одессу приехала поступать в университет на юридический факультет — очень хотела быть юристом. Но не добрала баллов и согласилась учиться на историческом факультете, хотя никогда не планировала стать преподавателем и заниматься детьми.
По окончании университета пришлось пойти преподавать в юридический лицей. Зато когда получила предложение стать директором четвертого интерната, отбивалась руками и ногами. И даже когда все-таки меня заставили стать директором, я не уставала твердить, что уйду, хотя никаких усилий, чтобы что-то изменить, не прикладывала. А потом интернатская жизнь затянула, дети стали родными, времена были трудные — мы буквально выживали всем миром. Так я и полюбила свою профессию и поняла, что в этой системе остаются только люди, работающие по призванию. Негодные педагоги либо сами убегают, либо от них избавляются.
Сейчас я занимаюсь школами-интернатами области как своими родными. Какие замечательные у нас есть воспитатели, вы и не представляете! Вся семья педагога делает летние закрутки не только для себя, а на весь класс — такое ведь сплошь и рядом. Или маевки, дни рождения, когда воспитатель тянет сумками вкусности, чтобы порадовать своих ребятишек. Никакое образование не даст того, что заложено в сердце.
— Но на должность начальника областной службы по делам детей вы согласились, надеюсь, уже без раздумий?
— Что вы, отказывалась дважды. А теперь понимаю, что от детей и их проблем я уже никогда никуда не уйду.
Елена МАРЦЕНЮК.
из досье «юга»
На сегодняшний день в Одесской области зарегистрированы 7079 детей-сирот и детей, лишенных родительской опеки. 409 из них в возрасте до трех лет находятся в домах ребенка. 155 — в специализированных домах-интернатах для детей-инвалидов. 1727 ребят воспитываются в школах-интернатах. 4309 — под официальной опекой. 369 детишек подрастают в детских домах семейного типа.